Китайский юань завершил 2025 год, пройдя по двум разным курсам. По отношению к доллару США национальная валюта КНР укрепилась почти на 4%, приблизившись к психологическому уровню в 7 юаней. Одновременно с этим юань опустился до 10-летнего минимума по отношению к евро. Эта дивергенция отражает сложную валютную инженерию Пекина, последствия которой по-разному оценивают в Вашингтоне, Брюсселе и самом Китае.
Укрепление к доллару стало результатом редкого совпадения интересов. Администрация президента США Дональда Трампа давно выступала за более слабый доллар для поддержки американского экспорта. В Китае, в свою очередь, набирает вес мнение, что сильная валюта — стратегическая необходимость для превращения страны в глобального лидера и потребительскую державу.
Однако Пекин, помня горький опыт Японии после соглашения «Плаза», действует с хирургической точностью. Темп укрепления юаня рассчитан так, чтобы нейтрализовать спекулятивные операции, но не навредить экспортерам. Ключевую роль играет Народный банк Китая, который выкупает избыточные доллары и направляет их в американские гособлигации, искусственно сдерживая стремительный рост курса.
Совершенно иная картина сложилась на европейском направлении. Ослабление юаня к евро, по оценкам Rhodium Group, достигло 8,2% в номинальном выражении. Это предоставило китайским товарам, включая электромобили, значительное ценовое преимущество на рынке ЕС. Профицит торговли Китая с Европой за 10 лет почти удвоился, достигнув 300 миллиардов евро.
«Существенно недооцененный юань по своей сути является субсидией для китайских экспортеров», — заявил президент Торговой палаты ЕС в Китае Йенс Эскелунд.
Европейские политики, включая президента Франции Эмманюэля Макрона, называют ситуацию неустойчивой.
Перед Евросоюзом встает сложный выбор: либо ужесточать торговую защиту, вводя секторальные тарифы, либо смириться с рисками деиндустриализации. Нынешние инструменты, по мнению аналитиков, не справляются с масштабом китайского экспортного давления.
Таким образом, точечная валютная политика Пекина создает двойной эффект: временно снимая напряжение в отношениях с США, она одновременно усугубляет торговые дисбалансы с Европой. Наступивший 2026 год станет проверкой на прочность для этой сложной стратегии.
